25 июля. 95 лет назад родился актёр, кинорежиссёр, писатель Василий Макарович Шукшин (25.07.1929, с.Сростки Бийского р-на, ныне Алтайского края — 02.10.1974, станица Клетская Волгоградской обл.). Окончил ВГИК (1960). Автор сборников рассказов «Сельские жители» (1964), «Там, вдали» (1968), «Характеры» (1973); романа «Любавины» (1965) и др. Снял фильмы «Ваш сын и брат» (1966), «Конец Любавиных» (1972), «Печки-лавочки» (1973), «Калина красная» (1973) и др.
В начале 1970-х гг. приезжал в Ульяновск; работал в архивах, вёл подготовительную работу и искал место для съёмок фильма по роману о Степане Разине «Я пришёл дать вам волю» (1969), где описал сцены штурма бунтовщиками Симбирска.
Я ПРИШЁЛ ДАТЬ ВАМ ВОЛЮ
(отрывки из романа)
Князь Борятинский пришёл к Симбирску раньше Степана. Степан опоздал. Но он и не мог поспеть до Борятинского, даже если бы и не делал этого передыха своему войску.
Подойдя к городу, он свёл своих на берег, построил в боевой порядок и сразу повёл в наступление на царёво войско. День клонился к вечеру — медлить нельзя: к утру, если пережидать ночь, Борятинскому может подоспеть помощь.
Борятинский велел подпустить разинцев ближе и тогда только ударил. Он стоял выгодней — на взгорке. Он ещё надеялся, что казаки и мужики устали, махая на стружках вверх по течению.
Бой был упорный. Люди перемешались, не могли порой отличить своих от чужих.
Войско Борятинского было научено сохранять порядок и, конечно, лучше вооружено. Разинцев было больше, и действовали они напористее, смелее.
Степан вёл донцов. С мордвой, чувашами и татарами были Фёдор Сукнин и Ларька Тимофеев. Татары, мордва воевали своим излюбленным способом — наскоком. Ударившись о стройные ряды стрельцов, сминали передних, но, видя, что дальше — крепко, не подаётся, они рассыпались и откатывались. Ларька, Фёдор и другие есаулы и сотники опять собирали их, налаживали мало-мальский строй и вели снова в бой. Степан хорошо знал боевые качества своих инородных союзников, поэтому отдал к ним лучших есаулов. Есаулы ругались до хрипа, собирая текучее войско, орали, шли при сближении с врагом в первых рядах… В этом бою погиб Фёдор Сукнин.
Донцы стояли насмерть. Они не уступали врагу ни в чём, даже больше: упорней были и искусней в этих делах. Да они и свежей были, чем мужики: Разин, предвидя события, не велел им грести, когда спешили сюда, к Симбирску.
Борятинский медленно отступал.
Степан был в гуще сражения. Он отвлекался, только чтобы присмотреть, что делается с боков — у мужиков. С мужиками тоже были казачьи сотники и верные стрельцы астраханские, царицынские и других городов. Мужики воинское искусство восполняли нахрапом и дерзостью, но несли большой урон.
Степан взял с собой с десяток казаков, пробился к ним, встал с казаками в первые ряды и начал теснить царских стрельцов. Дело и тут наладилось.
Пальба, звон железа и хряск подавили голоса человеческие… Стеной стоял глухой слитный гул, только вырывались отдельные звучные крики: матерная брань или кого-нибудь громко звали. Порохом воняло и горелым тряпьём.
— Не валите дуром!.. — кричал Степан Матвею. — Слышишь?!
— Ой, батька! Слышу!
— Прибери поздоровей с жердями-то — ставь в голову! А из-за их — кто с топорами да с вилами — пускай из-за их выскакивают. Рубнулись — и за жерди! А жердями пускай всё время машут. Меняй, когда пристанут! Взял?
— Взял, батька!.. Не слухают только они меня.
— Перелобань одного-другого — будут слухать!
— Батька! — закричали от казаков. — Давай к нам! У нас веселея!..
Дед Любим был с молодыми.
— Минька!.. Минька, паршивец! — кричал он. — Не забывайся! Оглянись — кто сзади-то?! Эй!..
— Чую, диду!
— Ванька!.. Отойди, замотай руку!
— Счас!.. Маленько натешусь.
— Не забывайтесь, чертяки! Гляди на батьку вон!.. Сердце радуется.
* * *
Наступила ночь.
В темноте Степан подвёл войско к посадской стене, где был острог, и повёл на приступ. Со стены и с вала по ним выстрелили холостыми зарядами; разинцы одолели первую оборонительную черту. Это было заранее известно: посад сдадут без боя. Дело в основном городке, где решительно заперлись.
Части войска Степан велел укрепить посадскую стену и расставить на ней пушки (на случай, если Борятинский вздумает вернуться и помешать штурму), остальных бросил на стены городка, которые хоть тоже деревянные, но и прочней, и выше посадских.
Начался штурм.
Стены и сам городок пытались зажечь. По ним стреляли горящими поленьями, калёными ядрами… Несколько раз в городке вспыхивали пожары. Симбирцы тушили их. То и дело в разных местах занималась огнём и стена. Осаждённые свешивали с неё мокрые паруса и гасили пламя. А в это время казаки подставляли лестницы, и бой закипал на стенах. Упорство тех и других было свирепое, страшное. Новые и новые сотни казаков упорно лезли по шатким лестницам… В них стреляли, лили смолу, кипяток. Зловещие зарева огней то здесь, то там выхватывали копошащиеся толпы штурмующих.
Разин сам дважды лазал на стену. Оба раза его сбивали оттуда. Он полез в третий раз… Ступил уже на стену, схватился с двумя стрельцами на саблях. Один изловчился и хватил его саблей по голове. Шапка заслонила удар, но удар всё-таки достался сильный, атаман как будто обо что запнулся, поослабла на миг его неукротимая воля, ослаб порыв… Тоскливо стало, тошно, ничего не надо.
Ларька и на этот раз выхватил его из беды.
Рану наскоро перевязали. Степан очухался. Скоро он снова был на ногах и опять остервенело бросал на стены новых и новых бойцов.
Урон разинцы несли огромный.
— Городок надо взять! — твердил исступлённо Степан.
Беспрерывно гремели пушки; светящиеся ядра, описывая кривые дуги, падали в городке. Точно так же летели туда горящие поленья и туры (пучки соломы с сухой драниной внутри). Со стены тоже, не смолкая, гремели пушки, ружья… Гул не обрывался и не слабел.
Под стены городка подвозили возы сена, зажигали. Со стен лили воду, огонь чах, горький смрад окутывал людей.
— Ларька, береги казаков! — кричал Разин. — Посылай вперёд мужиков на стену.
— Всех сшибают! — отозвался Ларька. — Очертенели, гады. Не взять нам его…
— Надо взять!
К Степану привели перемётчика из города.
— Ну? — спросил Степан. — Чего?
— Хочут струги ваши отбить… Чтоб вы без стругов остались… — Перемётчик показал на городок: — Там уговариваются…
— А?! — переспросил Степан: не то не расслышал, не то не поверил.
— Хочут струги отбить! — повторил перебежчик. — Вылазкой!.. С той стороны, с реки!
Степан оскалил стиснутые зубы, огляделся…
— Ларька! Мишка! Кто есть?!.
— Мишку убили! — откликнулся подбежавший сотник. — Чего, батька?
— К стружкам! — велел ему Степан. — Бери сотню и к стружкам! Бегом! Отплывите на серёдку… Не отдавай стружки! Не отдавай!.. Ради бога, стружки!..
В это время со спины разинцев, от Свияги-реки, послышался громкий шум и стрельба. И сразу со всех сторон закричали казаки, которые больше знали про военные подвохи и больше стереглись; мужики, те всецело были озабочены стеной.
— Обошли, батька! Долгорукий с Урусовым идут!.. А эти из городка счас выйдут! Окружут!.. Беда, батька!..
— Ларька! — закричал Степан.
— Здесь, батька! — Ларька вмиг очутился рядом.
— Собери казаков… Не ори только. К Волге — в стружки. Без гама! Останови сотню — я послал отогнать стружки: не отгоняйте, садитесь в их. Выходите не все сразу… И тихо. Тихо!