ЧАСОВЫЕ ПАМЯТИ

Подготовил Николай ПОЛОТНЯНКО.

Стихи

Открывают подборку поэты-фронтовики Юрий Куликов и Сергей Осипов.

Отрочество Николая Благова пришлось на годы военного лихолетья.

Память о великом подвиге советского народа живёт в стихах поэтов послевоенного поколения Льва Бурдина, Леонида Суркова, Александра Лайкова и Вячеслава Ташлинского.

Юрий КУЛИКОВ

* * *

Скупа Земля на лавры и бессмертье,
Но знаю я, что на века вперёд
Она в своей истории отметит
Неповторимый сорок пятый год.

С его весной, победой просветлённой
И с позабытой лёгкостью в плечах,
Когда с войны обратно эшелоны
Везли солдат, по рельсам грохоча.

Сквозь тишину осиновых опушек
По всей стране неудержимый гром.
Под свист и пляс прострелянных теплушек,
Под плач гармошек и трофейный ром.

Те эшелоны в тупики не встали,
Набравши ход, по-прежнему идут
По узловым, центральным магистралям,
Как в сорок пятом памятном году.

* * *

Застыли вздыбленной дугой
Разрывом сорванные траки.
Над обгорелою землё
Чадят подорванные баки.

И в трауре летящей сажи,
В тяжёлом масляном огне
Уходят души экипажа
Через пробоины в броне.

А полк, окутываясь дымом,
В прорыв немецких рубежей
На скорости проходит мимо
С форсажным рёвом дизелей.

Для остановок – нет минуты,
наступленья – свой закон:
Греметь раскатами салюта
Вдали от скорби похорон.

И уходящих провожая,
Как веха на пути войны,
В броне безмолвно остывает
Горячий сгусток тишины.

 * * *

Среди воронок на бугре
В тумане зябкого рассвета.
Расцвёл подсолнух на заре,
Как вспышка боевой ракеты.

Глядел с надеждой на восток,
Качаясь на стебле несмело,
Отмеченный косым крестом
Артиллерийского прицела.

Он выдержал и встретил нас
Своим пылающим соцветьем,
Когда уже в последний раз
Мы поднимались на рассвете.

Насквозь простреленный войной
Ещё держался стебель тонкий,
И засыпало дно воронки –
Как слёзы чёрные – зерно.

* * *

Разве мне уже возврата нет
В ту страну, где пронеслись галопом
Тридцать вёсен, размывая след
Моего стрелкового окопа?

Там навеки окопался взвод,
Головою повернуть не смея,
Слушая, как режет пулемёт
Сорок лет по брустверу траншеи.
Рвётся к небу тонкий березняк,
Стелятся туманы из ромашек.
Кровь, бинты и рубежи атак
Улеглись под бороздами пашни.

Всё равно возьму туда билет,
У истока начатой дороги
Отыщу первоначальный след –
Свой окоп. И подведу итоги.